«Как все внеземные дети, волшебником жил и рос я…»

Егор Зайцев

Государственный Исторический Музей совместно с Московским Домом Моды Вячеслава Зайцева представляет первую персональную выставку работ талантливого художника-модельера Егора Зайцева (1960-2024).

"Форма ткани" - название, отражающее саму природу творчества Егора, его многолетние поиски в области композиции костюма. Работа с конструкцией и силуэтом - способ сделать идею осязаемой, подвижной, «живой». Объемные элементы: щупальца и шипы, флажки и конусы, скрученные, пристегнутые или вырастающие из юбок и жакетов, платьев и пальто, - придают человеческим фигурам очертания фантастических существ. Костюм превращается в драматически сложный образ, обрастающий новыми смыслами. С помощью конструктивных и декоративных элементов дизайнер транслирует свои мысли о беззащитности человеческой природы и опасностях окружающего мира, о сложностях человеческих взаимоотношений и внутренних проблемах каждого человека по отношению к своей жизни и социуму.

Выставка необычна по своей концепции. Кроме моделей из коллекций Егора Зайцева, в качестве аасоциаций к ним, на выставке представлены предметы из коллекции Исторического музея, относящиеся к разным временным эпохам: античные памятники, флюгер XVIII века, стеклянные вазы XX века и предметы из мира природы. И именно ассоциации, по мнению создателей выставки, дают пищу для размышления.

Не случайно выбрано и название выставки. Ведь традиционный путь "рассмотрения" искусства - это путь через форму. Следующий шаг - это погружение в смысл и историю создания той или иной модели. Однако, стоит помнить, что представленные ассоциативные предметы не являлись источником вдохновения для модельера, это лишь штрих, дающий толчок, помогающий зрителю включить воображение.

Егор Зайцев относился к тем художникам, которые могли и имели возможность воплощать свои истинные фантазии, не ставя во главу угла комерцию. Которые развивали моду, придумывая новые формы. Название выставки, в том числе, отражает и эту идею: создание из тканей новых форм, которые до этого зритель не видел. Это не только продвигает моду, но и обогощает ее.

Для Егора Зайцева не было технических и творческих преград. Он сам выбирал ткани (предпочитал работать с тканями российского производства), знал правила моделирования, понимал пластику человеческого тела. К каждому образу он рисовал множество эскизов, подобно скульптору, желая проработать силуэт в динамике, увидеть своего будущего «персонажа» в объеме, продумать его со всех сторон.

Те, кто работал с Егором рассказывали, что с ним было невероятно интересно общаться, он имел нестандартное мышление и очень любил и умел хорошо пошутить. Например, на вопрос: "Да куда это надеть?", отвечал: "В метро. Прекрасно будет ехать. Очень сободно".

Интересная деталь... Во многих образах есть отсылка к историческим костюмам различных эпох. Это и кринолины, и рукава-буфы, и воротники жабо.

На выставке представлены двенадцать костюмов, относящиеся к периоду творческого расцвета Егора Зайцева. Образы из разных коллекций 2004-2012 годов легко сочетаются друг с другом в одном ряду благодаря тому, что автор сознательно переносил полюбившиеся детали из одного образа в другой, из одной коллекции - в другую. О четырех образах созданы видео, в которых для посетителей выставки приоткрывают секреты моделирования.

Однако главным его достоинством, по словам главного художника Дома моды Галины Викторовны Кочетковой было то, что он генерировал идеи. "Из всех действующих художников-модельеров 95% реализуют свои и чужие идеи, а 5% их генерируют: придумывают совершенно другое, невероятное, тем самым двигая моду вперед. Егор Зайцев относится к тем самым 5% дизайнеров, которые могли придумать и своей идеей подтянуть людей исполнителей, поднять их совершенно на другой уровень и попробовать эти идеи воплотить в материале".

Наследие Егора Зайцева – это не только костюмы, но и эскизы, графика, стихи. Одним из них я и хочу закончить рассказ о выставке, открывшейся в Историческом музее.

Мир — добрый сад труда и наслаждений…

…Мир — добрый сад труда и наслаждений,
А люди — это яблони в саду.
Мы не возьмем болезни и беду
В прекрасный сад грядущих поколений.

Для них в эпоху юности — весной —
Мы набираемся энергии лучистой,
Цветок таланта — белый и простой —
По зрелости плодоносит, златится.

И, уходя, мы новые ростки
Усталым взглядом отмечаем в листьях
Своих стремлений; клавишей и кистей…
Аккорды множатся, сливаются мазки…

Мы засыпаем в яблоневом теле.
Шумит печалью новая листва.
Нас нет. Но будет на земле молва,
Что мы не зря под листьями седели.

Конечно, жизнь грустна. Не потому ль,
Мы платим данью ей открытых истин.
Наш путь — эпоха бесконечных бурь,
Чтоб к старости понять, что небо чисто.

Гул революций пестовал прогресс.
Но мы вращаемся по солнечному кругу.
Быть может, кто-то нам протянет руку
С далеких и нахмуренных небес?

Вся наша жизнь — проверенный карниз.
Мы жнем плоды добра, любви и хлеба.
При жизни падаем мы только вниз,
А после жизни — иногда на небо.

И тянем руки в нотах и стихах,
В электростанциях, теориях, полотнах,
В своих родных, в оставленных животных,
В своих любимых и в своих грехах.

И небо — это мириады рук,
Что революций приближали вёсны,
Тех, кто к петле шагнул, забыв испуг.
А мы их называем просто — звезды…