В концертном зале «Зарядье» состоялась премьера концертного исполнения оперы Вольфганга Амадея Моцарта «Милосердие Тита». Это событие, органично вписавшееся в палитру Второго фестиваля «Московское барокко», стало не просто данью уважения позднему творчеству венского классика, но и настоящим пиршеством для ценителей аутентичного исполнительства и вокального искусства. Используя гастрономическую метафору, уместно будет сказать, что музыкальный вечер оказался изысканно «вкусным» — многокомпонентным, выверенным в пропорциях и оставившим долгое послевкусие.

За дирижёрский пульт встал Айрат Кашаев — один из самых молодых дирижеров России. Кашаеву удалось главное: выстроить архитектуру звука, характерную для моцартовского оркестра. В партитуре «Милосердия Тита» нет места тяжеловесному романтическому нажиму. И дирижер продемонстрировал филигранную работу с динамикой и артикуляцией. Благодаря его воле и безупречной акустике зала «Зарядье» слушатель получил возможность наслаждаться «ровным звучанием», где фраза каждого инструмента была слышна с кристальной ясностью. Это создало идеальную прозрачную среду, в которой голосам певцов ничего не мешало им не приходилось «пробивать» тяжелую оркестровую массу.

Айрат Кашаев

Василиса Бержанская (сопрано) , исполнявшая роль Вителлии, подтвердила репутацию артистки, которой подвластно, кажется, «практически всё». Её появление на сцене стало моментом установления музыкальной монархии. В её исполнении не было и намека на надрыв, столь частый в трактовках этой сложной, властной героини. Напротив, Бержанская продемонстрировала удивительное изящество филировки звука. Ее легкие, почти невесомые уходы в верхний регистр завораживали зал, создавая эффект гипнотической игры с публикой. Весь её облик — от сценического присутствия до артистизма — утверждал на сцене фигуру императрицы, способной одним вздохом изменить судьбу мира.

Вителлия - Василиса Бержанская

Яна Дьяконова (меццо-сопрано) в роли Секста была очень убедительна. Если Бержанская правила, то Дьяконова страдала. Её Секст был наполнен подлинной, романтически-буйной эмоциональностью, что является вершиной исполнительской задачи в этой партии. Дьяконова ничуть не уступала своей партнерше в вокальной мощи, но при этом действовала иными красками. Ее арии звучали как исповедь, а после финальных нот зал буквально взрывался овациями, доказывая, что зритель безоговорочно принял трагедию её героя.

Секст - Яна Дьяконова

Особняком в этом «женском триумвирате» стояла Екатерина Воронцова (меццо-сопрано) в роли Анния. Это редкий случай, когда сдержанность становится главным художественным достоинством. Воронцова создала образ строгий, спокойный и невероятно цельный. В контексте бушующих страстей Секста и высокомерия Вителлии, сдержанность Анния у Воронцовой воспринималась не как холодность, а как внутренняя нравственная сила и верность долгу.

Анний - Екатерина Воронцова

Завершила «парад сопрано» Александра Соколова, исполнившая партию Сервилии. Её героиня получилась утонченной и трогательно робкой, что создавало необходимый лирический контраст блеску Вителлии и накалу страстей Секста.

Сервилия - Александра Соколова

На фоне женского великолепия не затерялся и Сергей Романовский (баритон) в заглавной роли Тита. Его герой — воплощение стоицизма и гуманности — прозвучал исключительно убедительно. Романовский раскрыл драматургическую пружину оперы именно в тот момент, когда Тит прощает Секста. Эта ария, являющаяся идейным центром произведения, в его исполнении стала настоящим уроком благородства, где власть проявляет себя не через карающую десницу, а через милосердие, возведенное в абсолют.

Тит - Сергей Романовский

К сожалению, картина идеального барочного вечера была несколько омрачена выступлением Константина Федотова (бас) в роли Публия. В первом акте голос певца звучал глухо, наблюдалась интонационная нестабильность, что создавало ощущение, будто артист не справляется с техническими вызовами партии. Во втором акте ситуация заметно выровнялась: звук стал плотнее, а интонация — чище, однако небольшая надтреснутость тембра и остаточная вокальная скованность всё же не позволили его партии стать органичной частью общего звукового великолепия.

Публий - Константин Федотов

Но было бы несправедливо оценивать вечер исключительно по сольным партиям, ведь драматургия этой оперы немыслима без мощного хорового фундамента. И здесь организаторы премьеры сделали отличный выбор. В постановке участвовал Академический большой хор «Мастера хорового пения» телерадиоцентра «Орфей».

В опере «Милосердие Тита» хор не просто иллюстрирует дворцовый этикет, но становится голосом римского народа, той самой гражданской общности, ради которой и вершится акт милосердия. И в этой роли «Мастера хорового пения» были безупречны. В финальном номере, прославляющим императора, их звучание обрело подлинно античную величавость. Голоса сливались в мощную, но не тяжеловесную фреску: торжественность здесь не превращалась в пафосную громкость, а яркость — в излишнюю броскость. Хор звучал с той мерой монументальности, которая свойственна римским триумфам, но при этом сохранял барочную филигранность, идеально встраиваясь в общую звуковую картину, выстроенную дирижером Айратом Кашаевым. Именно хоровые эпизоды придали финалу оперы ту степень катарсиса, когда личное страдание героев растворяется в гармонии общего порядка, утвержденного благородной волей Тита.

Несмотря на локальную неровность в партии Публия, общее впечатление от премьеры осталось прекрасным — и это, пожалуй, самое точное слово для описания вечера. Концертное исполнение оперы, лишенное сложных декораций, переместило акцент на главное — на музыкальную ткань, вокальную мощь солистов и величие хора. Зрители, заполнившие зал «Зарядья», это оценили.

Финал вечера вышел далеко за рамки протокольного «Браво». Публика стоя устроила феерическую овацию, буквально утопив сцену в море цветов. Это был не просто знак вежливости, а искреннее признание того, что «Московское барокко» продолжает радовать столицу событиями мирового уровня, возвращая из глубин веков оперную классику в её первозданном, искрящемся и эмоционально насыщенном виде.

Фото: Михаил Брацило / Москультура