Главная пьеса французского театра имела сложную судьбу. Первая версия в трех актах была представлена при версальском дворе и запрещена королем Людовиком XIV после первого и единственного представления. В разгар борьбы католической церкви с янсенистами комедия Мольера (неожиданно и крайне неприятным образом для автора) перешла в политическое измерение и стала рассматриваться как попытка нанести удар престижу церкви, чего власти в тех обстоятельствах никак допустить не могли.

После запрещения у Мольера было два пути: отказаться от «Тартюфа» окончательно или попытаться побороться, пользуясь тем, что король был расположен к труппе и ничего не имел против пьесы как комедии. Тогда же шведская королева Кристина пожелала ознакомиться с запрещенной пьесой и попросила доставить ей список, но министр короля ответил отказом.

Очень жаль, что королеве не удалось добиться своего – возможно, мы бы теперь знали, какой была первая версия комедии, ныне утраченная. А Мольер засел за переделку и прежде всего сделал своего героя светским человеком, в одежде, украшенной кружевами, и со шпагой на боку. Этот вариант был озаглавлен «Обманщик». Чтобы не злить врагов, Мольер даже переименовал героя в Панюльфа (а на переименование своих героев писатели просто так не идут).

Однако ни кружевами, ни Панюльфом автор никого не обманул, потому что история повторилась: запрещение после первого же представления. Понадобились несколько лет, новая переделка комедии и разгром янсенистов, чтобы третий вариант «Тартюфа» был наконец разрешен и стал идти с колоссальным успехом. Сам Мольер играл Оргона, Тартюфа – дю Круази, а Мадлена Бежар, гражданская жена Мольера – бойкую служанку Дорину, роль которой временами затмевает роль жены Оргона Эльмиры, внимания которой настойчиво добивается Тартюф.

Историю пьесы необходимо иметь в виду, чтобы понять ее особенности, к примеру, реверансы в адрес короля (который все же пьесу в итоге разрешил) и настойчивые повторы, что обличается именно лицемерие и двуличие, а не что-то иное.

На всякий случай напомню сюжет: богач Оргон (Андрей Заводюк) пригрел на груди змею в виде благочестивого и бедного Тартюфа (Владимир Жеребцов) и так впечатлился его показными добродетелями, что собирается выдать за него свою дочь (Вероника Сафонова, в другом составе Виктория Серикова). Тартюф меж тем неравнодушен ко второй жене Оргона (Екатерина Клочкова, в другом составе Эльмира Мирэль) и не прочь добиться ее взаимности.

Интриги Тартюфа пытаются разбить домочадцы Оргона, включая сына (Антон Гращенков) и брата жены Клеанта (Алексей Воропанов), а также влюбленный в дочь Оргона Валер (Николай Рысев, в другом составе Владимир Зиберев). Однако самое деятельное участие в попытках избавиться от Тартюфа принимает яркая служанка Дорина (Вера Воронкова), которую в оригинальном тексте автор без всяких околичностей устами одного из героев называет «чумой».

Постановка «Тартюфа» в театре им. Пушкина интересна тем, что ее осуществила французская режиссерша Брижит Жак-Важман во вполне национальной традиции. В ее версии хромой Тартюф выглядит то зловещим, то почти несчастным, но в любом случае чувствуется, что такому Тартюфу вполне под силу перевернуть вверх дном прежде благополучный дом. И если бы не усилия недругов Тартюфа - и в первую очередь Дорины, которые стремятся раскрыть глаза Оргону, неизвестно, как бы все обернулось.

Оргон Андрея Заводюка не то чтобы простак: он преданный друг, он желает добра, но его ошибка заключается в том, что ищет он его явно не там. Дорина Веры Воронковой – порох, огонь, или же, по определению самого Мольера, «чума», которая не отступит, пока не добьется своего. Видеть их на сцене – огромное удовольствие, и в то же время невольно закрадывается мысль, что Тартюф совершил большую ошибку, не перетянув Дорину на свою сторону. Но это, конечно, была бы уже совсем другая пьеса.

В спектакле используется перевод Михаила Донского, временами чуть более литературный, чем оригинал. Мольер предпочитал живую речь, но ему приходилось считаться с тем, что на его спектакли ходят придворные, не говоря уже о короле, поэтому его Тартюф объясняется в любви не без изящества, а, например, Клеант рассуждает с завидным здравомыслием, которое редко можно встретить в жизни.

Фото с сайта театра